Война... Я знаю, о чём оворю. К счастью ли, к сожалению - я многое испытал на собственной шкуре. Дырок в моём теле не счесть. Я рад и не рад... Это просто жизнь и смерть. Это суровая реальность. Я не плачу и не страдаю. Я - помню и живу. Всегда готов... Ко всему... Тормоза есть у всех. Они разные. У меня - ребёнок, ради которого я обязан (должен) жить. Это самое главное и ценное...
Паскудно жить, Когда не помнят! Себя любить, Когда бранят! Но жизнь на то и выдаётся, Её всегда и все винят! А если в жизни много сделал? А если силой одарён? Успех достигнут на пределе, Но опыт горький умудрён! И, вроде, всё везде прекрасно... Судьбою ты не обделён! Вот только сетуешь напрасно, Когда к вершинам вознесён! Потратил силы, Прожил век - Жизнь дивиденды приносила, Пока не кончился забег!
Посмотрел давеча один ролик, который представлю в конце изложения, и хотел написать обширную статью, но затем передумал, решив оставить несколько цитат знаменитого немецкого военного идеолога Карла фон Клаузевица. Думаю, что каждый сам для себя определит значимость его утверждений и постулатов. Я лишь дам свои комментарии к каждому из них.
1) Война - продолжение политики другими средствами.
Ком.: История (а история - это факт) свидетельствует: человечеству свойственно решать хозяйственные проблемы вооруженным путем.
2) Война - дело опасное, и заблуждения, имеющие своим источником добродушие, для нее самые пагубные.
Ком.: Применение физического насилия во всем его объеме никоим образом не исключает содействия разума; поэтому тот, кто этим насилием пользуется, ничем не стесняясь и не щадя крови, приобретает огромный перевес над противником, который этого не делает.
3) Добросердечные люди могут, конечно, полагать, что существует некий оригинальный способ обезоруживать и побеждать противника без пролития большого количества крови, они вольны также думать, что именно в этом и заключаются подлинные достижения искусства воевать. Звучит это привлекательно, но на деле является обманом, который необходимо открыть. Война есть крайне опасное дело, в котором наихудшие ошибки происходят от доброты.
В преддверии 9 мая я продолжаю серию коротких рассказов о людях, прошедших войну и живущих или живших в Питере, который они защищали. На сей раз я расскажу о тех, чья спортивная стезя мне очень близка, - о боксёрах.
В годы Великой Отечественной большинство боксёров ушли на фронт, не смотря на свою спортивную ценность. И это правильно. Кому, как не спортсменам, защищать свой дом, своих близких, свою землю? Многие из них так и не вернулись. Это были знаменитые боксёры, чемпионы СССР и мира. Китасов, Серов, Темурян, Шеронин - все они погибли на фронтах войны.
Но были и вернувшиеся, закончившие войну полными кавалерами разных орденов и медалей. Таким, например, был Герой Советского Союза командир ОМСБОНа (отдельный мотострелковый батальон особого назначения - проще, спецназ) Константин Коротков. В годы блокады он больше пятидесяти раз ходил в разведрейды за линию фронта.
Однажды, когда под покровом ночи группа проникла в расположение противника, Коротков оказался в штабном помещении один против шестерых немцев. Никто из фашистов не успел даже дотянуться до оружия и был отправлен в нокаут. Вся вылазка прошла бесшумно, а тревогу немцы подняли только когда вся группа уже вернулась к своим.
За мужество и личный героизм Короткову и было присвоено звание Героя Советского Союза. Прифронтовые части немецких солдат дали ему кличку Der freche Boxer - "наглый боксёр" и жутко боялись встречи с этим нокаутёром даже в своих окопах. А командование вермахта назначило награду в 10000 (сумма немалая) рейхсмарок тому, кто сможет задержать наглого и неуловимого разведчика в "боксёрских перчатках".
Посмотрел хороший ролик, который предложу и Вам. Песня замечательная, слова правильные и бьющие в десятку, музыка вообще отличная. Два года назад я познакомился с лётчиком. Боевым лётчиком. Генералом. Мне он понравился. Человек очень умный, грамотный, опытный, а главное - интересный. Но знакомство наше закончилось как-то странно. Не потому, что странно, а потому, что закончилось оно отвратительно. То, что сделал этот умудрённый опытом, умнейший человек, не поддаётся моему скромному пониманию и представлению о разуме и совести. Он внезапно объявил себя умершим. Его "смерти" все очень искренне соболезновали. Но совесть у человека так и не проснулась. Ну что же, пусть его судит другая сила. Однако ролик этот и песню, он наверняка оценил бы по достоинству. Слова песни очень точны. Много раз наши лётчики помогали бойцам огневой поддержкой в самые трудные минуты. И только благодаря им многие сейчас живы. Итак, приятного просмотра.
Его я вижу каждый день На ближнем перекрёстке. Он пива ждёт. Он призрак, тень При голубом киоске. А я другим его знавал! Всегда готовый к спору, Он, чёрт возьми, претендовал На многое в ту пору! И, в общем, схоже с первых дней Смотрели мы на вещи. Он в чём-то даже был сильней, Бескомпромиссней, резче... Что изменилось с тех времён? Кто больше изменился? Не выдержав, сломался он? Я дрогнул и смирился? Но где, когда же? Упрекнуть Себя мне вроде не в чем: Был не вруном каким-нибудь, Не сладкогласым певчим. Не лез к начальству в кумовья Настырно и упорно, А то, что служба, дом, семья - Так это ж не зазорно! И что с того, что у ларька С похмелья жаждет пива Вот эта тень издалека, Моя альтернатива... Губами криво шевеля, Три пальца растопыря, Он просит ныне три рубля, А иногда - четыре. И я в карманах, пряча взгляд, Мучительно копаюсь, Как будто в чём-то виноват! Как будто - откупаюсь!
Питер. Полдень. Десять секунд, двадцать... Георгий Вахромеев с Игорем Самсоновым стояли у светофора. Два офицера. Два майора. Красный свет гневно зажёгся и остановил поток машин. Но никто не злился. Игорь и Георгий очень устали. Только оба привыкли уже к этой усталости и она никого из них не раздражала. Это была усталость людей, видевших на своём веку всё или почти всё. При известном воображении её можно было бы назвать даже праведной, но ни один не подходил на роль праведника. Они когда-то давно привыкли к своей усталости, они любили её, потому что она была индикатором их жизни, в которой по иерархии ценностей выше всего стояла работа.
Это понятно. Где работа, там и усталость - так оно по правде должно быть, так оно и было. Взять Самсонова. Кто он? Один из тысячи? Скромный труженик "невидимого фронта"? Несмотря на усталость, Самсонов чему-то улыбается. Как бы не так! Он труженик, но не скромный. То, что он проделал, не под силу самому Акопяну, тому, что с необыкновенной лёгкостью вытаскивал из шляпы кролика за длинные уши. Это не фокус! Вот если бы этого Акопяна поставили на место Самсонова - о, тогда сразу потускнело бы величие международно признанного мастера. Для того, чтобы сравняться с Самсоновым, ему пришлось бы доставать слона из той же шляпы. Или, по крайне мере, носорога...
Тридцать секунд. Красный свет горел. Вокруг теснились машины. Слева, справа. Двигаясь сплошным потоком, они медленно, но верно заполняли собою пространство Земли. В прошедшем году только Япония произвела их четырнадцать миллионов. Соединённые Штаты больше десяти. Да завод в Тольятти подкинул ещё пяток миллионов. Самсонов, хромая переходил дорогу, а Вахромеев поддерживал друга за руку.
- Нет, - сказал он сам себе. - Акопяну не надо было вытаскивать из шляпы носорога, тем более слона. Достаточно было всё того же кролика, но вытащив его, следовало сделать кое-что посложнее. А именно: убедить всех, что это слон! И оформить его по бумагам, как слона.
Что он и сделал. Не Акопян. Самсонов. Он один завершил работу, для которой потребовалась хорошо укомплектованная группа опытных офицеров-разведчиков. Такого без подготовки и в одиночку не делал ещё никто, даже прожжённый Вахромеев не взялся бы. А Самсонов сделал. Правда заплатил сполна. Георгий вспомнил всё это. И понял всё это. И рассмеялся громко, на улице, под удивлённые взгляды Самсонова и прохожих. Красный свет всё горел. А Вахромеев вспомнил какую-то радио фразу из детства: - Космонавт Крикалёв Сергей Константинович со скоростью четырёхсот шестидесяти километров в секунду приближался к родному городу на высоте трёхсот километров!!!
Наступила весна, и, как всегда в это время года, Вахромеева стали мучить головные боли с бессонницей, - отголоски полученных когда-то контузий. Однажды он полусидел, полулежал на широком кресле, разглядывая с седьмого этажа прохожих, шедших по набережной Большой Невки и исчезавших справа, в районе Военно-Морской Академии. Вот неторопливо прошла Вера Александровна, старая учительница биологии, а в прошлом директор школы, которую когда-то заканчивал Вахромеев.
Весь дом знал, что она пишет какие-то мемуары. Он часто встречал её на набережной, и один раз лицо у неё было в красных чернилах, а в другой раз - в синих. Это было смешно, потому что в её манере держаться, в гордо закинутой седой голове была старомодная величественность, нисколько не вязавшаяся с доброжелательным, заинтересованным взглядом. Всякий раз, вежливо с ней поздоровавшись, Вахромеев осторожно советовал ей вернуться домой и посмотреть на себя в зеркало. Она ахала и возвращалась.
Вот мелькнул известный актёр (фамилию которого Вахромеев забыл), который - это тоже все в доме знали - бывал у молодой красивой Аллы Игоревны, тоже актрисы, недавно вышедшей замуж за пожилого доктора Певзнера. Полчаса назад сам Певзнер, высокий, сгорбленный, стуча тяжёлой палкой с резьбой, вышел из дома и направился в сторону метро. А затем известный актёр и Алла Игоревна гуляли по парку с собакой - рыжим и неугомонным ирландским сеттером.
Вахромеев никогда не шпионил за людьми умышленно, если это не касалось его работы, но наблюдать разные бытовые мелочи ему было интересно. Он никогда не был сплетником, но всегда авантюристом, что не мешало оставаться с холодной головой. Так уж получалось, что многие вещи, включая полный анализ и дальнейшее прогнозирование, проходили через него. Словом, весна начиналась и начиналась, как всегда, интересно, с изюминкой, с интригой.
Вахромеев всегда спал чутко только при тихих звуках, никогда не просыпаясь от звуков стрельбы или грохота орудий. На сей раз он проснулся среди ночи неожиданно - в соседней комнате кто-то ходил. Боясь шелохнуться, он прислушался. Нет, не показалось. За стенкой что-то тоненько звякнуло, потом скрипнуло. Тишина - и снова, теперь еще осторожнее, хрустально нежно тинькнуло стекло... Не включая свет, Георгий нащупал на полке пистолет, а из под кровати вытащил боевой нож, заткнув его за спиной за резинку трусов. Неслышно ступая босыми ногами, приблизился к двери. Щелкнул выключателем, рванул дверь на себя и... В залитой светом комнате - никого!
Всё на своих прежних привычных местах. В застекленных шкафах красного и орехового дерева переливались гранями вазы, штофы, бокалы из цветного стекла и хрусталя, загадочно мерцали кубки, прозрачно светился фарфор. На стенах висели охотничьи рога, шкуры оленей и медведей, а несколько скрещенных сабель покоились под ними. Зато над шкафами, по всем стенам просторной комнаты с балконом вроде бы с декоративной, но на самом деле кованой решеткой, почему-то была разбрызгана вода из серых цветочных горшков. Горшки лежали перевёрнутыми, а цветы из них разбросаны по полу так, что создавалось впечатление страшной воздушной дуэли двух асов-лётчиков, встретившихся каким-то образом под потолком его квартиры.
Сделав шаг в комнату и рассматривая этот погром, Георгий на секунду отвлёкся картиной безвинно умирающих и сломанных цветов, как вдруг... За спиной послышался шорох. Быстро кувырнувшись броском вперёд, Георгий вышел в стойку для стрельбы, нацелив ствол в направлении прозвучавшего шума... И тут же разразился громким смехом, разбудив всю семью. Прибежавшим родственникам предстало безумное и комичное зрелище: стоя на одном колене в трусах, с ножом за резинкой и с пистолетом в руках, взъерошенный Вахромеев был похож на настоящего психа. А в углу, между дверью и шкафом, с полными ужаса глазами, жались друг к другу кот и кошка, решившие всего лишь порезвиться ночью, пока всё людское семейство спит.
Сон продолжился после того, как все трое, - несчастные кот с кошкой и смеющийся Вахромеев, - дружно поели на нервной почве от пережитого. Комнату решили закрыть на замок, пока не наступит утро, предварительно выселив котов в прихожую...
Жил во Франции мальчик по имени Грегори Лемаршаль. Очень болен мальчик был, но силой духа и любовью к жизни обладал неимоверными. Сложно мне припомнить такого же жизнелюбивого человечка, как этот юноша, проживший, к сожалению, всего лишь 23 года. Рассказывать его биографию нет смысла, ибо прочитать её можно в той же википедии, например. Послушать его песни тоже можно в сети, однако восхищению перед ним, лично у меня, предела нет. Умирать всегда тяжело и очень не хочется, а Грегори не страшился жить с той страшной болезнью, которая его так быстро скосила. И не просто не страшился, но радовался каждой минуте бытия, за что был и остаётся любимым многими поклонниками его таланта. Одна из песен, которая у меня на слуху, сюда не добавляется из-за объёма. И название у неё, как эпитафия: "Потерянное тело". Но послушать её можно вот по этой ссылке: Потерянное тело
Больному телу хочется лежать, Здоровому - на улицу бежать. Больной душе сочувствие не впрок. Душе здоровой это невдомёк. Спешит к больной здоровая душа На помощь, спотыкаясь и спеша, Но будучи не принятой всерьёз, Плетётся прочь, обижена до слёз.
Наверное, я как река... Но, если я река, То равно мне нужны И синь, и облака, И броды, и обрывы, И даже мутный ил, И радужный расплыв Мазутного пятна... Иначе я иссохну Пустынным руслом, И ветреным муссоном Спою о грустном...
Тяжело ли писать? Странно, но нет. Стихи, если это можно назвать таковыми, попросту снятся, а опосля я их всего лишь записываю. Рассказы и повествования - несколько сложнее, потому что хочется донести до любого читателя самую суть, переживания и атмосферу происходящего.
Но, как это ни странно, нести свою дурь и воспоминания очень хочется. Однажды, человек по прозвищу "Док" убедил меня, что напечатание моих мыслей будет какой-то отдушиной в моей бесшабашной и тяжелой жизни.
Я понимаю тех, кто пишет рассказы "о солдате Чонкине", но сам не могу написать с иронией и юмором о своих, например, похождениях. И дело не в отсутствии литературного таланта, а всего лишь в сказочной секретности самого бытия.
Но, надеюсь, что писать что-либо буду и дальше, хотя бы скромные воспоминания и т.д. Всё остальное не так важно. Очень сильно желаю, чтобы опусы мои прочли подростки. Возможно, им это пригодится в использовании при любых жизненных обстоятельствах.
Почему-то мне часто представляется, что своего собрата (назовём его Гарик Самойлов) я знал ещё задолго до обучения в высшем военном училище, где-то в мальчишеские годы. И всё, что я слышал о временах из его детства, и всё, что он сделал в разных командировках, с течением двух десятилетий нашего содружества перелилось каким-то образом в мою личную жизнь и стало частью моей скромной биографии.
И ведь никогда не бродил я с ним по берегам реки Великой, и нога моя не ступала по булыжным мостовым его родного Пскова. Да и седой гранит Псково-Печёрской лавры мне виделся только сквозь дымку преданий... Не уходят из памяти, а всё больше обрастают подробностями давние наши путешествия, но чаще других то, по пескам Тенере в пустыне Сахара. Счастливый случай свёл нас в тот раз в одну группу, хотя места службы и даже Управления у нас были разные.
Мне всегда мнилось, что тогда, в этих проклятых и бесконечных песках, думать мог только я, но думали и остальные, включая Гарика Самойлова. У меня была уверенность, что туарегов в миражах я наблюдал один, что остальные ничего и никого не видели, но этих странных людей, обожающих почему-то только голубую одежду цвета неба, видела вся группа. Может быть они и не были миражом и галлюцинацией, а всего лишь смотрели за нами, за этими непонятными белыми людьми, волшебным образом оказавшимися в их любимой пустыне? А возможно и миражом, ведь под таким палящим солнцем могли привидеться и северный олень с белым медведем...
Сейчас интересно всё это вспоминать, потому что всплывают какие-то мелкие и неизвестные детали тех долгих четырёх дней пути. Гарик лежит в очередной раз в госпитале с ранением, я его иногда навещаю и мы подолгу обсуждаем каждую деталь, каждый шаг, каждую мысль, раскладывая их на часы и минуты. Всё-таки мы с ним прожили бурную и насыщенную жизнь, которой хватило бы на десяток обычных.
А теперь к нам присоединился и Алдан Чагыл, по прозвищу Шаман, побывавший с частным визитом в столице Тибета - Лхасе. Он не был с нами в Тенере, но внимательно и с интересом слушает. Так что воспоминания наши обрастают всё новыми подробностями и упущенными мелочами. Нам есть, что вспомнить. Теперь нас трое.
Как оценивать события, происходящие в природе? Не можем ли мы, люди космического века, несколько скептично относиться и к экологии нашей планеты, и к климатическим изменениям, и к аномалиям, которые были всегда, но лишь в последние десятилетия участились в разы? В какой мере люди оказали влияние на климат Земли? Я не климатолог, не астроном, не астрофизик и не геолог, но все процессы, которые мне приходится наблюдать, кажутся выходящими за рамки обычных или привычных и выглядят необратимыми.
Позавчера (4 апреля) в Питере светило солнце. Я пришёл с тренировки, немного отдохнул и собрался на пятикилометровую пробежку, как вдруг, просто неожиданно даже для Северной столицы, налетели тучи и начался самый настоящий казахский или камчатский снежный буран. Это когда снег летит не перпендикулярно земле и даже не наискосок (по диагонали), а параллельно! Но буран оказался для Питера не единственным природным чудом в тот день. К нему добавился самый настоящий гром, да с такими раскатами, что некоторые люди приседали на ходу!
Такого питерцы ещё никогда не видели и не слышали! Странно, фантастично, но факт аномалии был... Казалось бы, достижения человека на Земле не оставили места для фантазии, они переадресовали её в далёкие галактики и звёздные миры. Но здесь непонятное и необъяснимое происходит на нашей собственной планете, на которой ещё жить нам, а вскоре и нашим детям. Может быть Земля пытается нам что-то сказать, показывая своё возмущение такими способами?
Может показаться неожиданным, что фехтование как спорт у нас в России появилось одним из самых первых. Началось это еще во времена Петра Великого. В военном уставе Петра немало времени отводилось тренировке штыкового боя. Сам Петр писал: "Отнюдь из ружей не стрелять прежде того, как неприятеля в конфузию не приведут, но с едиными шпагами наступать".
В эпоху становления Петра, как императора и Великого государя, фехтование на шпагах было неотъемлемым занятием всех дворян. В программу обучения всех школ был введен обязательный предмет - "рапирная наука". Для занятий этой наукой в каждой школе отводили один из залов. За успехи в фехтовании выдавалось даже дополнительное жалованье.
Во второй половине 18 в. возникла отечественная система военно-физической подготовки. Ее основоположником был граф А. В. Суворов. Он придавал огромное значение подготовке к штыковому бою. Главные принципы суворовской программы воспитания русского солдата записаны в работах этого военачальника: "Полковое учреждение" и в его самой известной "Науке побеждать".
В середине того же века фехтовальный спорт стал культивироваться во всех без исключения военных учебных заведениях, нескольких университетах и почти всех гимназиях. Так в обычной гимназии умение фехтовать входило в обязанности учеников. По праздникам и на торжества они проводили даже показательные состязания, приглашая на эти турниры барышень из институтов благородных девиц.
На форуме обсуждалась тема приближающегося лета и, как одного из видов отдыха, нахождения в водной среде. Такой специфический вид спорта, как плавание, активно воздействует на дыхательную систему, развивает легкие и укрепляет сердечно-сосудистую систему.
Но нельзя понимать увеличение объема легких буквально. Дело не в том, что легкие как бы "разрастаются", а в том, что в процесс обогащения крови кислородом подключаются те отделы легких, которые ранее "дремали", играли пассивную роль.
Сравним двух одинаковых по росту и весу людей. Разница между ними в том, что один - спортсмен, давно занимающийся плаванием, другой - так сказать "сезонный" пловец, человек далекий от систематических тренировок. У пловца-"любителя" объем легких три-четыре литра, у спортсмена же на полтора-два литра больше.
Легкие задействованы почти полностью и организм не испытывает дефицита в кислороде. А это непосредственно влияет на работоспособность, самочувствие, настроение человека. Так что учитесь плавать и плавайте на здоровье!
В спорте, в отличие от обыденной жизни, время не бежит, а словно летит. И потому одиннадцать лет в боксе - это немало. Мне спорт дал многое: принес известность в определённых кругах, позволил посмотреть далекие и близкие страны, свел с интересными людьми, дал, если хотите, первые уроки житейской мудрости...
День моих проводов из большого спорта был, конечно, грустным. Цветов, улыбок, подарков было много, а на душе, что называется, кошки скребли. И я решил попробовать свои силы в другом виде - армейском рукопашном бое. Благо, служба к этому распологала. Начинать мне было и легко, и трудно.
Опыт накоплен большой, спешил все скорее поделиться тем, что познал. Ошибался, меня вовремя поправляли, подсказывали. И я, учась у других, еще больше учился сам. Потом мне была доверена новая сложная и очень ответственная работа, после чего пришлось тренировки оставить. Надо было много ездить по командировкам, просматривать сотни документов, размышлять, отбирать, а иногда и стрелять по живым мишеням...
В современном спорте, а в прикладных видах в особенности, важнейший критерий мастерства - сложность. И чтобы к ней прийти, нужно проделать много нудной, черновой работы, когда ты своим подчинённым и мамка, и нянька, и друг, и брат, и судья, и все это надо словно пропустить через душу свою. Да, "черная", но благодарная работа. Причем в рукопашном бое особенно трудная. Ведь пройдет семь-восёмь лет, прежде чем тренер пожнет плоды затраченных усилий.
Оба, и тренер, и ученик, как бы взаимопроникают друг в друга, сливаются духом. Это состояние трудно передать словами. Тренер должен думать не о себе. И спортсмен не о себе. Таким был мой наставник, хоть и почти мой ровесник - чудесный человек, подполковник Андрей Николаевич Кочергин. Всем хорошим в армейском рукопашном бое я обязан ему и его школе. Таким стремлюсь и остаться... Годы, проведенные в спорте, в боксе, - лучшая пора в моей жизни, да и не только в моей.
Когда-то Андрей написал несколько книг по прикладным воинским искусствам: "Мужик с топором", "Огнеупорные советы", "Абсолютная беспощадность к себе!", "Как закалялась сталь 2 и 1 1/2" и ещё несколько. Он же разработал очень эффективный стиль ножевого боя, которому завидуют все спецподразделения стран НАТО, а заграничные "друзья" всячески стараются очернить имя Андрея, выставляя его беспощадным убийцей.
Но и ножевой, и рукопашный бой - это то, без чего не должен жить ни один мужчина. Потому что мужчина - защитник. Потому что мужчина - воин и хозяин своей страны. Иногда люди осознают это в полной мере, лишь когда жареный петух клюнет. Я не расстанусь со спортом. Не отрекаются, любя... Не отрекаются ни от своей страны, ни от земли, ни от людей, которых когда-то взялся защищать.
