"Эй, браток! Почему так темно? Ничего я не вижу давно..." - Тихо я прошептал, открывая глаза, Понапрасну щурясь в окно. Голос друга услышал в ответ: "Тебе это сейчас не дано, Но ты слышишь кругом голоса И не важно, есть свет или нет". Я, нащупав рукою сукно, Обнаружив холодный предмет - То скальпель, то ли стилет - Сразу понял, что всё решено. Этот бой шёл в горах и в лесу, А кругом было духов полно. Нужно только пройти полосу И мы выйдем им в тыл всё равно... Но в глазах лишь цветное пятно И глухие слова: "я тебя понесу!"
Вот живёт человек, существует страна, Но однажды его призывает война! С глаз спадает всей лжи пелена. И, услышав глумливый призыв крикуна, Он идёт на войну, где не гнётся спина! Слева и справа товарищи есть. Это значит Россия ещё не бедна! Значит есть ещё сила на все времена, Значит живо осталось ещё слово Честь! Но проходит и эта чумная война. Он вернулся домой, а кругом тишина. И в висках у него лишь одна седина... И стране он не нужен, истратился весь, И не смог он использовать подлую лесть. Только злость у него в голове, только месть... Но кому и зачем? Что исправит он здесь? Начинает он пить и ночами кричать, Продолжая с бойцами в атаки ходить. И не может не пить, и совсем не дичать, Но не смеет его здесь никто осудить. Те кто правили бал, отправляя его, Изменили и предали слово своё, Обещав очень много - не дав ничего. Он заранее знал, что всё это враньё, Но присяге был верен и сделал сполна, Выполняя всё то, в чём нуждалась страна. Ведь одни крикуны поменялись с другими, А ему до могилы лишь память одна!
Просто захотелось улыбнуться. Утомился немного и необходимо расслабиться. За сим обращаюсь к своему любимому автору - Семёну Альтову. А заодно и собственную маму вспоминаю в похожих ситуациях; поведение один в один. Это не выдумка. Это комичная истина, которую не раз наблюдал своими глазами. У Альтова вышло очень достоверно и смешно.
Можно просто без слов. Подумать над тем, что было, что стало, что будт. Порвать себя во имя лучшего завтра? Да! Порвать во имя детей? Да! Только не прогибаться, не лгать, не лицемерить. Основным дял себя судьей поставить собственную совесть!
Покорялся ли я? Нет и никогда. Страшно ли умирать? Всегда. Есть ли смысл в борьбе? Безусловно! Боевая слава не глупа! Есть жизнь - но не дороже пятака! И СМЕРТЬ ВСЕГДА ТЕБЕ ПОМОЖЕТ! И будешь драться навсегда, когда и смысл, совесть и душа чиста! Война ни разу смысла не тревожит... Ты просто бей, уничтожай, веди себя, как можешь, а боги всё простят и ты святыми мыслями поможешь!
Задумался. Не в первый раз об этом задумался. Жизнь часто подкидывала, и до сих пор продолжает подкидывать мне сюрпризы. Мечтать - умею, наверное. Но обычно живу самой что ни есть жёсткой и жестокой реальностью, без прикрас и красивых слов. Злости во мне: вагонами не вывезти - только она по делу всегда, злость эта... Вот и теперь. Память возвращает меня назад, в прошлое, и я понимаю, что полжизни провёл в дороге, от пункта А до пункта Б, где должен был что-то решать и делать.
Решение. Это один из важнейших аспектов жизни любого человека, где бы он ни находился и чем бы ни занимался. Всё зависит от одного решения. Любое действие, любая мелочь, вся жизнь в итоге. И никто не сможет принять это решение за тебя. Только ты один на один со своим разумом и совестью, перед которой не оправдает ни один адвокат в мире. Но любая дорога всегда имеет на своём пути хотя бы один маленький камень, который нужно пнуть ногой, обойти, перепрыгнуть...
Как-то так вышло, что на моём пути этих камней попадалось очень много. Да что там, камней. Булыжников и валунов огромной величины, которые не обойти, не облететь. И всю жизнь я с ними как-то справлялся... То ли сейчас период не совсем простой, то ли возраст и опыт глумятся надо мной, но камни стали попадаться такие, что силы удара не хватает, чтобы убрать его с дороги. "В общем, держись, брат", - говорю я сам себе, и всячески стараюсь удержаться на этом чёртовом пути. Хочу удержаться...
Что-то проснулся по-раньше, потянулся, покряхтел, подумал и вот оно - пришло на ум... Кажется шутка. Но в каждой шутке лишь доля шутки. Так что, уважаемые собратья-мужчины, мотайте, как говорится, на ус. И помните, что наши русские женщины обладают огромным запасом терпения, но всё же не безграничным. Те же поучения я смело отношу и к самому себе, ибо ничем особенным не выделяюсь в своём поведении... Никогда никому не обещайте то, воплощение чего превышает ваши скромные силы. Смотрим и запоминаем, джентльмены-защитники-охотники...
Однажды приехали мы с друзьями на псковщину, отдохнуть, погулять, водки попить и порыбачить. Хорошо, блин, природа, леса кругом. Стругокрасненский район, полно разных озёр и мелких деревень с хуторами, где жили и продолжают жить старые русские. Им всегда было до фонаря, какая власть у власти, какие деньги в ходу и с кем воевать доведётся. Словом, настоящий российский люд под самым носом у всех самых умных, живущих в городах. Ни в Бога, ни в чёрта они не верят, живут своим хозяйством, а некоторые селения даже сейчас не нанесены ни на одну карту, не смотря на все переписи. Единственное, чего у них никогда не отобрать, так это любовь к спиртному. Вот в одно из таких забытых всеми мест мы и приехали...
При въезде сразу стало понятно, что найти общий язык с местными мужиками будет крайне сложно, если возможно вообще... Провожая наш джип недобрым похмельным взглядом, они как бы говорили: "чё припёрлись, суки!" Мы с друзьями не самого робкого десятка, но ведь на Руси спрашивают редко. Сначала бьют оглоблей по башке, а уж затем пытаются выяснить, кто таков. А нам-то, грешным, вообще ничего не нужно было, окромя рыбалки, костра и доброй беседы в ночи. Давно мы мечтали вот так выехать и покормить комаров прежде, чем поесть рыбы, выпить, а потом, коли доведётся, умереть достойно.
Но, к величайшему счастью, свезло нам по взрослому. Один из нас сильно захотел парного молочка, да за любые разумные деньги... Остановились у одного из домов на окраине, дед древний вышел, Орехом представился. - Чё надо-то, сыночки? - Молока продашь, дед? - Давайте фуфырь и пейте, сколько влезет, - ответил старик и свалил обратно в дом. Действительно, хорошо, что мы сразу сообразили закупить с собой по-больше водки. Этот ценнейший продукт по-прежнему остался самой твёрдой валютой в таких местах.
Напившись молока, мы предложили старику проводить нас или, в худшем случае, показать дорогу к довольно знаменитому Княжицкому озеру. Абориген согласился, если поить его будем и затем обратно отвезём. Поехали...
Княжицкое озеро со всех сторон окружено лесом и широкие его берега покрыты были густым ковром осоки. Смело ступив на такой шикарный газон первый же из нас провалился под этот ковёр с головой. Старый дед только хихикал в кулак своим беззубым ртом и лукаво щурил глаза. Оказалось, что природа пошутила не только над селянами, но и над всеми, кто отважился забраться в такую глушь. Корни осоки были сплетены меж собой, а под ними ничего кроме воды и не было. Заманчивая и обманчивая внешность действовали, как опытный хищник, расставивший свои ловушки.
Однако, наловив приличное количество рыбы, мы постепенно досидели до ночи. Сварив забористую уху, разведя костёр и поставив палатки, все уселись есть и пить. Хорошенько набравшись, старик Орех решил пообщаться с современными солдатами. - Где служите, сынки? - Да так, знаешь, везде, - уклончиво отвечали мы. - А войны-то щас никакой нет? - Да вроде бы тихо, пока. - А я вот тоже воевал, - закатив глаза стал вспоминать наш новый знакомый, очевидно решивший, что война какая-то всё же идёт. - Где, дед, когда? - Да вот почти здесь и воевал. В Великую Отечественную.
Орех немного помялся под нашими настоятельными вопросами и рассказал свою эпопею. - Давно это было. Ещё в 41-м годе, когда немчики сюда пришли, нас всех подчистую мобилизовали, винтовку в руки и в окопы, на передний край. Только края этому краю не видать было. А скоро и зимушка пришла. Мы то, русские, завсегда к холодам готовы - тулупчики там всякие, самогоночка, огурчики... Всё ведь своё, рядом, да под рукой. А этим бедолагам в шинелях холодно. Обозы, видать, совсем отстали. Тут и новый 1942 годик грянул. Немчики вышли из окопов и давай ёлку наряжать своими ангелочками. А мы что, дураки какие-то что ли? Тоже, значит, вышли. Да где-то большую красную звезду откопали. Насадили ея на верх той ёлки. Самогонки с собой взяли, сала, а немцы шнапса, колбасы и консервов. Ну выпили мы добро, закусили, песни разные спели, даже потанцевали на радостях. А что? Немец - он тоже крестьянин такой же. Его ведь таким же силком воевать погнали. Утром мы разошлись обратно по своим окопам и снова в воздух палить стали, якобы воюем. А днём к нам особисты приехали и всех командиров... Говорят, что потом расстреляли за братание с врагом.
- Так, а ты куда дальше? - А я до Кёнигсберга дошёл, ранили меня там и домой...
Утром мы отвезли героического Ореха домой. Действительно, странно, как жив после той войны остался этот совершенно безграмотный крестьянин.
Они четвёртый день шли по пустыне, торопясь скорее покинуть эту жаркую и засушливую страну. Двигались след в след, хотя еле переставляли ноги от усталости и утомления. Ничего не соображая из-за дневного пекла и сильного ночного холода. Продолжая путь, они выбирались из цепких лап пустыни. Иногда, где-то на бескрайнем горизонте, виднелась группа берберов на верблюдах. Но ни один из них не верил своим глазам, понимая, что это мираж. Психика была на пределе человеческих возможностей. Вода шла на глотки. Но цель необходимо было достигнуть. Впереди ждал Египет, а значит и спасение.
Сама эта пустыня была против них. Как любой из океанов против моряков. Скудная пища и немного воды завершали картину, добивая людей физически. Они шли на одном характере, потому что силы давно закончились... Потому что были русскими и очень упрямыми. Такие не ломаются никогда, потеряв надежду. Они лишь умирают, потеряв остатки человеческих сил. По утрам и по вечерам, когда было ещё прохладно, из-под песка из разных укрытий выползали змеи и огромные чёрные жуки, искавшие себе пропитание. После них на песке оставались причудливые узоры, а шорохи, которые они создавали в утренней или вечерней тишине, не давали отдыхать утомлённому телу.
И всё же они дошли. Истощённые, измученные. Когда почти потеряли надежду. Когда закончилась еда и вода. Питаясь сырым мясом змей и утоляя жажду их холодной кровью, они сэкономили силы для последнего рывка через эти бесконечные пески. Никто из них уже не верил своим глазам, когда увидел первые деревья и дома, приняв за мираж. Их ждали. Им обрадовались. Они сделали свою работу. Они уцелели сами. Ими гордились, не меньше, чем первым космонавтом. Их хвалили и благодарили. Этот переход для каждого из них стал ещё одним ориентиром в жизни...
После тротиловой вони, кислого запаха полыхающих домов и горелого тряпья, воздух за городом казался кристально чистым. Из узких узорчатых окон, с восточной резьбой, лился свет уходящего солнца. Офицеры сидели вокруг низкого стола и попивали горячий арабский кофе, вспоминая общих знакомых. Вахромеев, Решетов и Марьяновский были уставшими. Всех троих клонило в сон. Решетов вспомнил сегодняшнюю встречу со стариком и тут же обозвал Вахромеева "рюский". - Смешно звучит, - слабо усмехнулся он, - надо ребятам рассказать. Сидя рядом с майорами, Марьяновский не замечал, поблёкших от усталости и злости, глаз своих командиров. А утром нужно было ехать в нашу миссию.
На следующий день Решетов сел за руль джипа, а Вахромеев устроился рядом, закинув ноги на приборную панель. Вдвоём они отправились в миссию. Проезжая по дороге, Вахромеев смотрел на длинную тень от машины, на пески, скалы и думал о своём. Вспомнились курсантские друзья, их шутки, розыгрыши, фантазии. Когда это было? Кажется, давным-давно. А потом, перед первой в своей жизни командировкой, стали поступать вести, что Альянс сильно интересуется этой страной, её ресурсами, её военными разработками. Никто тогда не знал, что львиная доля всех разработок велась в сотрудничестве с российской стороной. Затем туда влез Альянс и началась война.
Да, тогда никто из них не знал, что в глубине этой жаркой страны ведутся работы по обогащению урана и плутония. О таком даже не думали. У них и в мыслях не было, что позже доведётся вывозить обратно немало документов, связанных с этим делом. Но время... Время всё расставило по своим местам и решило за них. Вахромеев вытянул шею, подставляя лицо тёплым лучам солнца. На горизонте на фоне заката чернели развалины покинутого ими города. А ведь этот маленький, толстенький араб-лейтенант из контрразведки, за которым послал крикливый и кичливый комендант, сразу встрепенулся, взял двадцать солдат, грузовик и вместе с Вахромеевым отправился за злополучным сундуком.
Интересно, а знал ли тот старик, что и для чего он исследует? Или его использовали в тёмную, на одном участке работ? Наверняка нет. Проводил опыты по узкой программе. Все сбежали, а он остался с контейнером. Если бы знал - слинял бы оттуда в первых рядах. Вахромеев достал сигарету, начал щёлкать зажигалкой, но джип был открытым и ветер сдувал маленькое пламя. Он вспомнил, как по приезду сюда посетил нашу миссию, и сколько ему пришлось доказывать, что цель приезда его группы более, чем серьёзная. Что эти объекты необходимо посетить все, проверить готовность личного состава охраны, рабочее состояние техники и оружия. Наконец-то удалось прикурить сигарету. Неимоверно трудно доказывать что-либо тем, кто себе верит больше, чем другим, и признаёт только то, что можно пощупать рукой. "Надо было этого полковника туда отправить, пусть бы сам всю документацию вывозил", - подумал майор.
Машина остановилась возле аккуратного белого домика в соседнем городке. Всем своим видом домик напоминал сказки "Тысячи и одной ночи". - Я с тобой пойду, - сказал Решетов, - вдруг там что? - Майор Решетов! - рявкнул Вахромеев. Решетов оторопело посмотрел на своего начальника. От него чего угодно можно ожидать, но читать чужие мысли... Вахромеев грустно улыбнулся и Решетов понял, что тот тоже вспоминает вчерашнего старика и всю проблему в целом. Тогда они вместе пошли в здание миссии. На входе предъявили документы и спросили о местонахождении начальства. В коридорах и в комнатах стояла обычная штабная суета.
В приёмную вышел полковник, строго оглядел всех, заметил Вахромеева и Решетова: - Опять вы? Вахромеев доложил. - Зачем пожаловали? Вахромеев стал объяснять, что они должны забрать из миссии недостающие документы. Полковник ничего не захотел знать, но, услышав слова "Москва" и "Генштаб", круто развернулся на каблуках и позвал писаря. Ему тут же принесли папку. Полистав бумаги, он испытующе посмотрел на майоров. - Нашли, значит, что искали? -Нашли, - ответил Вахромеев. - А что вы вообще здесь делали? - нахмурился полковник. - Как что? Занимались инструментальной разведкой, - изумился майор такой глупости.
Прибежал высокий подполковник и застыл перед полковником. Тот показал большим пальцем на майора и сказал: - Его фамилия Вахромеев. Что он у нас делает? Подполковник сбивчиво объяснил, что группа майора Вахромеева была прислана для сбора важной документации и укомплектована специалистами по инструментальной разведке. Но в штабе миссии ничего не поняли и отослали всю группу на резервную базу. Полковник поднёс к самому лицу подполковника раскрытую папку и рявкнул: - Смотрите, кем подписана шифровка! Подполковник отшатнулся, опустил плечи и сразу вспотел. А полковник приказал: - Немедленно оформить выдачу всех необходимых майору документов! Косвенные бумаги пришлём на базу!
Вахромеев и Решетов пожали полковнику руку. Дождавшись оформления и выдачи документов, они покинули здание миссии и отправились обратно, на базу. - Два часа на сборы всей группе, - сухо сказал Вахромеев. Решетов молча кивнул. Сидя в грузовике, который вёз их к аэродрому, офицеры группы молчали, держа вещмешки на коленях. Вахромеев курил в кулак и смотрел на проносящие мимо силуэты развалин. Иногда их освещал мерцающий свет: не то всполохи взрывов и пожаров, не то рассвет. Командировка была успешно завершена. Он ехал домой. "А в России никто и не знает, что здесь на самом деле происходит", - вспомнились ему слова Марьяновского.
В джипе сидели трое, за рулём был майор Вахромеев, рядом с ним майор Решетов, а сзади старший лейтенант Марьяновский. Они мчались, втиснув головы в плечи и матерясь сквозь зубы, проклиная и эту жаркую погоду, и этот полуразрушенный город, и эту арабскую страну. Все его дома с белыми стенами и оградами, его улицы. Улицы! Узкие, кривые, грунтовые, грязные и заваленные битым камнем. На таких не дашь полный газ. Врежешься на повороте в стену или в столб. " Во попали! Вот ведь угораздило! Не проскочить!" Даже сквозь рёв автомобильного мотора и свист ветра в ушах был слышен вибрирующий гул штурмовиков, обстреливавших город ракетами. "Гады, свой же город размолотят до конца!"
На перекрёстке стояла маленькая девочка, зажав под мышкой тряпичную куклу. Она смотрела в небо и плакала, но не могла двинуться с места. Джип, обдав девочку грязью, круто развернулся и некоторое время ехал на одних правых колёсах. -Гони! Гони! - кричал Решетов. На заднем сиденье ст.лейтенанта Марьяновского подбрасывало так, что над бортом джипа показывались подошвы его ботинок. Решетов держал левой рукой затылок Вахромеева, не давая ему возможность озираться и смотреть в небо, а сам внимательно наблюдал за штурмовиками. Их стая носилась над городом. Сколько же их! А ведь штурмовики-то наши, российские! Действительно сотрут город в порошок. Зачем? Натовские войска ушли дальше. В городе нет важных объектов. Неужели будут бомбить своё население?
Правда, из-за нехватки боеприпасов стреляют не часто. А может это американцы? Разведка не сработала? Начнут расстреливать ракетами, а взрыв каждой разносит вдребезги целый квартал. Вахромеев, сжав зубы, подавшись вперёд, касался подбородком баранки и думал об этой чёртовой поездке. Где этот институт, хренов? Какие, к дьяволу, лаборатории? Когда это закончится? А сегодня он сам решил ехать сюда, проверять. Где-то на окраине должно быть кладбище, у которого и находится эта лаборатория. А зачем проверять? Ясно, что оттуда давно всё эвакуировали. Нет, блин, поехал. Решил показать, что и сам всё может. Вот и попали. Как бы самим на этом кладбище не оказаться.
- Нашли! Нашли! - закричал Решетов. Сквозь гул автомобильного мотора прорвался рёв штурмовика и шелестящий свист выходящей с подвеса ракеты. - Свернули! - крикнул Решетов. - От ракет освобождаются! Земля затряслась и с крыш домов полетели куски битого камня. Решетов убрал руку с затылка Вахромеева. Машина пошла тише. Марьяновский раскрыл планшет и начал разглядывать карту города. В это время донёсся дикий вопль: - Рюский! Суда, суда! Машина остановилась. По тротуару, усыпанному битым камнем и стеклом, спотыкаясь, бежал человек в разорванном белом халате. Его седые волосы растрепались, смуглое лицо стало красным, огромные карие глаза навыкате.
Он стал вытаскивать Решетова из машины, бессвязно крича на ломаном русском: - Рюский! Рюский! Скорей! Визжало и трещало в небе, грохотало на окраинах. Под ногами хрустело стекло. Вахромеев и Решетов пошли за стариком. Спустились в подвал и двинулись по длинному, узкому коридору, заваленному ящиками и мешками. Открыли тяжёлую стальную дверь. В помещение падал свет из двух маленьких окошек под самым потолком. Кафельный пол, кафельные стены, покрашенный белой эмалью потолок. У стены плоские стеклянные шкафы, щиты с приборами, небольшая пирамида свинцовых кирпичей и снова ящики. В углу, возле квадратного колодца стоял большой чёрный сундук. В крышке этого сундука кольцо. От него к потолку шёл стальной трос, перекинутый через блок и спускающийся к электрической лебёдке.
Марьяновский с автоматом наготове встал в дверях, чтобы видеть и комнату, и коридор. Решетов подошёл к сундуку, потрогал, скребнул ногтем. Свинец. В одном месте металл блестел. Видимо пытались открыть и чем-то ковырнули. Звуки обстрела проникали в подвал давящим гулом. Вахромеев смотрел на шкафы. На полках ещё стояли приборы. Он узнавал их постепенно, с трудом, как человек, только что пришедший в сознание. А "гейгер" в точности такой же. Естественно, все пользуются такими приборами. Решетов подошёл к старику и, почему-то коверкая русские слова, мешая их с арабскими, стал его расспрашивать. Вахромеев прошёл в угол, к пирамиде кирпичей, взял один и выругался: Хрен знает что! С ума они сошли что ли? Он подкинул кирпич в руке и швырнул его в угол. Пол вздрогнул, кафельные плитки треснули, как взорвавшийся запал гранаты.
- Этот старик говорит, - вернулся Решетов, - что какие-то солдаты заходили. Увидели нечто в колодце, вытащили и стали ковырять сундук ножами. Старик не мог их отговорить и побежал за помощью. "Ведь это же узкоотраслевая, секретная лаборатория! И никакой охраны! Спятили они тут! - думал Вахромеев. - А недавно, в другом городе, выяснилось, что много работ велось с биологическим оружием! И тоже, никакой охраны!" - Я его спрашиваю: куда делись солдаты? А он не знает, - продолжал Решетов. - Найдите кусок мела или что-нибудь в этом роде, - сказал Вахромеев. Старик присел на ящик, тяжело дыша, челюсть у него отвисла, а глаза стали пустыми и равнодушными. Марьяновский принёс кусок штукатурки. Вахромеев взял его, присел перед сундуком и стал выцарапывать: "Не трогать! Не вскрывать! Смертельно!"
- Оставаться здесь до моего возвращения. Никого не пускать, - приказал Вахромеев. И показал старику на дверь: - А ну, поехали! Живо! В комендатуру! Комендант города был только что назначен на эту должность. Он бегал, орал на всех, переполненный властью и растерянностью. Выслушав майора, он отправил его в радиационную команду, но не знал где она находится. Вахромеев потребовал кого-нибудь из разведчиков. Комендант притих и позвал секретаря. Груз был безопасно эвакуирован. Уже потом, после завершения операции по эвакуации смертоносного груза, офицеры сидели в своём помещении на базе, пили настоящий арабский кофе и разговаривали.
- А в России и не знают, что тут творится, - говорил Марьяновский. - В новостях ни слова, в газетах не пишут. Даже в интернете ничего подобного нет. - Наивный ты, Юра, - улыбаясь, отвечал Решетов. - Ты думаешь в России цензуру отменили? Или ты видел какие-то репортажи, с обычными корреспондентами, а не собкорами? Кто же будет кричать на весь мир, что тут война, а не налаживание мирной жизни? Неужели ты думаешь, что держать в этой стране почти полумиллионный военный контингент нужно в полицейских целях? Да ещё и пополнять его периодически свежими силами, заявляя на весь мир о выводе войск! Конечно же, здесь очень велико сопротивление повстанцев, не желающих видеть этих "звёздно-полосатых" уродов на своей земле. И воюют они нашим оружием. И много этого оружия им сопредельное государство передаёт, с которым у нас давние связи. А то, что с самого начала их почти без боя взяли, так это хитростью. Нефть, Юра, нефти здесь много..
Искусство. Хорошее, красивое, обнадёживающее слово. Но, каким интересным и строгим фактом его можно обернуть, при желании и при необходимости? Например, искусство военное или правильнее - воинское искусство. Как бы жестоко всё это не выглядело, но воевать нужно уметь и уметь делать это искусно, грамотно, эффективно и со знанием своего дела.
С древнейших пор, как только человек научился охотиться на мамонтов и прочую дикую живность, обильно населявшую нашу молодую планету, ему пришлось учиться отстаивать свои охотничьи угодья от посягательств других людей, положивших свой похотливый взгляд на лакомый кусок мяса, прыгавший где-то неподалёку. Срочно требовалась переквалификация из охотника в воина, причём в воина искусного и умелого, чтобы не осрамиться и защитить от голода свою семью и детей.
У каждой категории древних охотников стала возникать своя тактика ведения боя. Одни специализировались забрасывать друг друга камнями, вторые брали в руки палку и лупили противников по голове и прочим частям бренного тела... Но со временем человек задумался: "как себя же вести, если под рукой ни черта не окажется - ни крепкой палки, ни быстро летящего камня?" И придумал...
Так стала появляться надёжная система ведения рукопашного боя без оружия. Со временем она совершенствовалась и оттачивалась, вплетая в себя всё новые элементы быстрого выведения противника из боя, а то и из жизни. Но никогда и нигде не было предела этому совершенству, ибо нельзя пройти путь воина до самых вершин. А раз нет предела совершенству, то такой образ жизни справедливо можно назвать искусством.
Группы людей, где-то равномерно, а где-то не очень, расселившись по планете, стали отрабатывать каждый свои техники, опираясь на анатомические особенности организма, издержки климата и рельефа местности. У русских это была "вязь", "куча-мала" или "свалка" - кулачный бой, основанный на ударах и бросках, подсечках и подножках, удушении и удержании в крепких захватах. Впоследствии, русский кулачный бой стал основой для армейского рукопашного боя, который стоит на вооружении отечественной разведки, например.
Он вобрал в себя всё самое эффективное, надёжное и самое жёсткое из приёмов, необходимых для мгновенного уничтожения абсолютно любого противника. Тренировки разведчиков - это огромный комплекс упражнений, который редко выдержит даже хорошо подготовленный и обученный спортсмен. Но сейчас это и не спорт, а стиль и образ жизни, необходимый, чтобы эту самую жизнь сохранить.
Военные и спортивные единоборства с древних пор появились и в Японии, и в Америке, и в Европе, где тоже жили люди, желавшие обезопасить себя без оружия. Сейчас существует масса различных видов борьбы и самообороны без оружия, но все до единого они основаны на одном принципе - сохранении жизни. Ведь сама жизнь - это тоже искусство, которому учатся от рождения и до смерти, так и не достигнув совершенства.
Нет, ребяты, вредно пить - что ни говори! Тело водкой ублажать, словно бунтари... А потом страдать вовсю бедною душой, Мучаясь тяжёлою, безумной головой...
И курить не очень-то в жизни хорошо, Если знать число потраченных грошов. Можно ведь на денежки эти завсегда Отдохнуть и съездить, хоть куда...
Но друзья бесценные, ежели не пить, То в стране родимой невозможно жить! Если же запреты всё поставить на поток, Что ж с тобою станется, бедный голубок?
Будешь ты скучающий, нервный, даже злой, Вечно находящийся под страшной кабалой, Оттого, что истину ты не нашёл в вине, Поменяв веселье бурное на золото в мошне.
Война... Смерть... Очень страшные слова... Они страшны даже для профессионала, работа которого и заключается в этих страшных словах.
Но всё-таки первое слово - война - страшнее, на мой взгляд. Я попробую объяснить свою точку зрения. Смерть приходит ко всем и всегда, независимо от их взглядов, образа жизни, заинтересованности других людей, окружающей среды и т.д. Война многое делает наоборот и гораздо раньше, чем это положено природой! От взглядов людей зависит, будет жить человек дальше или уже нет, как он воспитан, интересует ли других людей его воспитание и мировосприятие, в какой среде он находится и чем вообще занимается...
Люди давно привыкли смотреть и слушать о разных жестокостях, насилии, как моральных, так и физических. Но есть одна прослойка общества, которая живёт с этим изо дня в день, постоянно. Это профессиональные кадровые военные, избравшие один, единственно верный для себя путь - путь службы, защиты и служения Отечеству. Они часто, если не постоянно, воюют, заставляя себя раз за разом идти на смерть вполне осмысленно.
Я знаю несколько таких человек. Это честные и порядочные парни, давно потерявшие смысл жизни без войны, которую они одновременно проклинают. Вот такой парадокс. И всё же это лучшие из людей, с которыми мне довелось когда-либо быть знакомым. Все эти молодые люди - военные разведчики. Специалисты высочайшего уровня. К чему я всё это пишу, спросите вы? Дело в том, что скоро День Военного Разведчика. 5 ноября их профессиональный праздник, но именно 5 ноября не все они любят принимать поздравления.
И снова память... Память вырвала куски прошлого из уставшего подсознания майора Вахромеева. Это была дальняя окраина древнего арабского города. Жгучее солнце уже стояло высоко в зените. Свет и тень давно перестали вести бой за поверхность земли, ибо солнце захватило всё. Георгий, тогда ещё капитан, сидел верхом на низкорослой коренастой лошадке и переводил взгляд с одного товарища на другого, которые в пылу спора даже забыли о его присутствии, продолжая перекрикивать друг друга.
- Работа, работа, какая на хрен работа?! - кричал капитан Самсонов, жестикулируя длинными и мощными руками так, что лошадь под ним испуганно вздрагивала. - А мы попробуем их понять, - переходя на ор, убеждал его капитан Решетов, - пусть они хоть на чистом арамейском говорят, мать их так! - Да ты в своём уме?! - возмущался Самсонов. - Я то в своём, а вот ты видно забыл, зачем сюда приехал, - оскалился Решетов, явно желая слезть с арабской лошадки и врезать по наглой самсоновской морде.
- Стоп! Брэйк! - перебил спорщиков Вахромеев. - Я сказал, поедем - значит мы к ним поедем! А для переговоров возьмём Камаля, он немного понимает их язык. Решетов и Самсонов замолчали, но глаза их по-прежнему злобно сверкали на фоне красных лиц. Понять курдский язык действительно не так-то просто. Это была смесь арабского, персидского и языка сорани, который вообще был слабо изучен. Оставалась надежда, что сирийский офицер Камаль Акрам, родившийся на границе с Ираком, сможет быть переводчиком при группе Вахромеева.
Жители окраин с равнодушием в глазах смотрели на четвёрку всадников, покидавших город. Трое русских и один сириец медленно плыли над раскалёнными песками в сторону Курдистана, где какой-то отшельник знал то, что должны были знать эти русские. Странная иногда у них была работа. От какого-то курдского старика, который что-то где-то случайно увидел или услышал, зависело так много. Они и сами точно не понимали, насколько важно порой знать заурядную мелочь, способную завершить полную картину мозаики, называемую военным секретом.
И только добравшись до этого знания, можно было увидеть, где скрывается истина... А истина всегда была где-то рядом...
Поговорили мы вчера с Бутявкой о неустроенном досуге некоторых селений вблизи Москвы. И ведь странно, почему никто из обладателей более-менее приличных денег не желает вложить их обустройство досуга таких посёлков, где единственными развлечениями являются бутылка, шприц и обильная еда? Все старательно ломятся вкладывать деньги в саму Москву, где уже некуда плюнуть, а не в ближайшее Подмосковье, которое очень густо заселено.
Короче, размечтался я вчера, аж у самого дух захватило... И дошли мои мечты до такого предела, что даже какие-то чёрные финансовые схемы в голове возникли: где и как добыть большое количество денег по-быстрому... Зело серьёзное уголовное дело получилось.
А потом вспомнил очень хорошую песню Александра Градского и сразу успокоился... Нет, друзья, перегибать даже в мечтах нельзя. Иначе они могут завести в такие криминальные дебри, что начинают самого себя пугать, как зажжённый трут мирно жующую лошадь.
1) Патрушев: Реформирование армии РФ идет по утвержденному плану 2) Минобороны РФ: Мы всем рассказываем о новом облике армии 3) Перестройка в армии: без гласности и генералов 4) Начальник генштаба ВС РФ: Балтфлот полностью переоснастят за 3 года 5) Школы и колледжи "сдадут" подростков военкоматам 6) Военнослужащим Петербурга помогут найти себя на "гражданке" 7) В России создана ракета в два раза мощнее "Булавы" ......................... Это я называю гламурными новостями, которые можно было видеть, слышать и читать за последний месяц. Но грядут выборы, а немало людей из народа уже открыто сетует на бедственное положение Вооружённых Сил, находящихся на грани полного развала. Поэтому подконтрольные СМИ (в большинстве своём они все подконтрольные) стараются не нагнетать обстановку, а разрядить её, всячески "ублажая" слух и зрение уже недовольных обывателей.
Давайте пройдёмся по каждой из представленных выше новостей немного подробнее...
1) Очень смелое заявление г-на Патрушева, правда? Если следить за законностью всех реформаций, то это одно, а если глава Совета Безопасности и экс-глава ФСБ пускает людям пыль в глаза, то другое... О сокращении и расформировании самых боеспособных в стране подразделений я могу немного сказать. Но сначала хотелось бы узнать, что это за план, кто его разрабатывал и утверждал? Только оголтелый враг мог разработать и утвердить расформирование ДЕСЯТИ бригад спецназа ГРУ из четырнадцати и ДВУХ из двух учебных полков спецназа, но и оставшиеся четыре бригады уже не спецназ ГРУ, а всего лишь войсковая разведка, входящая в состав Сухопутных войск. А ведь это самые боеспособные соединения ВС, которые не сравнимы ни с какими другими! Но и осназ (радиоэлектронная разведка) уже на грани исчезновения. Уничтожены ВСЕ центры радиоэлектронной разведки, находившиеся как за территорией нашей страны, на военных базах, так и большинство российских. По сути армия осталась без боевых частей, абсолютно "глухой" и "слепой"...
2) Рассказывать о новом облике могу и я, и вы, и кто-угодно, если дать приказ, чтобы рассказывали... Сочинять сказки и фантазировать не так уж сложно, особенно, если все фантазии простому гражданину не так-то просто проверить лично...
3) Сразу получается какое-то интересное опровержение пункта второго: "мы всем рассказываем"... А как же гласность? Куда-то она сразу делась или мне померещилось? И что означает это решительное "без генералов"?! А командовать крупными соединениями будут лейтенанты, капитаны и майоры? Это мы уже проходили в 30-х годах прошлого века, правда в репрессивной форме... Для тех, кто не помнит, сразу после началась полномасштабная война...
4) О каком переоснащении идёт речь? Десяток доживающих свой век, устаревших и морально, и технически, и физически кораблей, лодок и катеров заменят единицами?! Очень "сильное" и "мощное" переоснащение, когда вместо десяти боевых единиц, в строй вводят одну! Если ещё в 1990 году численность боевых кораблей российского флота составляла около 500 кораблей разного класса, катеров около 300, а подлодок около 250, то сейчас 50, 30 и 30 соответственно... Причём, всё это давно и всячески устаревшая техника 20-30 летнего возраста...
5) Что значит "сдадут"? Вообще-то, воинскую обязанность никто не отменял, пока... По питерскому каналу ТВ-100 пару дней назад была любопытная передача о призывниках. Одного юного участника программы спросили: - Сколько тебе лет? - 21, - ответил парень. - Ты не хочешь служить в армии, да? - Я работаю, - уклончиво ответил "уклонист"... - А если война? - спросили его. - Конечно, я пойду воевать, ведь все мои сверстники пойдут! Не останусь же я дома... На этом обсуждение с ним закончилось, все дружно похлопали в ладоши и тема сменилась. Но почему-то ни один умник не задал вопрос парню: "как долго он будет воевать?" Не имея элементарных знаний ведения боя, обращения с оружием, дисциплины и т.д. и т.р., его убьют в первый же день боевых действий. Кому нужен такой защитник, и что он умеет делать, чтобы защищать хотя бы свой дом?
6) Эту пропаганду можно слышать на протяжении двух последних десятилетий. Особенно громко она звучит перед каждыми выборами, ведь электорат лишним не бывает... На деле всё гораздо "интереснее". В Питере существует всего один пункт по трудоустройству и переквалификации офицеров запаса и солдат, прошедших службу. Для второго по величине города это не просто мало, а ничто, пшик, мираж...
7) Речь, разумеется, идёт о ракете "Лайнер", модернизированной, но никак не созданной, на базе ракеты "Синева". И "Синева", и "Булава", и сегодняшний "Лайнер" - это ракеты, разработанные ещё советскими конструкторами. Россия уже давно живёт по инерции. Нет в стране промышленности... Спасибо нашим дедам и отцам, что они на годы вперёд опередили своё время, создав уникальные образцы техники и вооружений. Даже в знаменитых КБ и ЦКБ катастрофически не хватает специалистов и профессионалов. Оставшиеся в живых старики работают на чистом энтузиазме, за гроши и посулы...
По большому счёту, люди, народ русский, всё это знают, видят и понимают. Все показательные учения, проводимые Вооружёнными Силами, все "громкие победы" в создании и испытании новых видов вооружений либо единичны, либо вообще являются очередной уткой подконтрольных СМИ... Особенно часто о подобных успехах можно слышать, естественно, перед выборами...
- Слава богам... Я не хочу сказать, что я полный псих, однако..., - вслух размышлял Вахромеев. Не впервые с ним такое происходит, но если вовремя не поесть, то последствия для окружающих могут быть самыми плачевными... Так случилось и на сей раз. Проснувшись рано утром, Вахромеев почувствовал страшное чувство голода и тут же отправился прямиком на кухню. Любое движение, слово, просто чей-то голос сейчас выводили его из себя, вынуждая злиться.
Однако, открыв холодильник, он обнаружил там призрак давно повесившейся мыши, что автоматически вынуждало его пойти за продуктами. Быстро одевшись, Вахромеев прыжками выскочил на улицу и не пошёл, а именно побежал. Ему самому стало страшно от того, что он представил дальнейшее развитие событий. Ближайший магазин оказался закрыт, следующий тоже и третий... - Это уже слишком! - едва ли не вслух прокричал он. Наконец, пробежав ещё два квартала он наткнулся на продуктовый павильон, где уже с утра скучала старенькая тётушка, видавшая в жизни и не такое.
Пулей вбежав в магазинчик, Вахромеев безумным взглядом окинул прилавки... - Ты смотри, какой голодный, - старушка весело подмигнула ему, - ну выбирай скорее, а то... Он с минуту стоял, как вкопанный, пытаясь сообразить, каким образом продавщица так быстро поняла его проблему, но на ум ничего не приходило.
- Да у тебя крупными буквами на лбу написано "еды или убью"! - улыбнулась продавщица. - Ага, - растерянно буркнул Вахромеев, - десяток яиц, дайте, пожалуйста. Слово "пожалуйста" он произнёс настолько резко, что старушка действительно испугалась, улыбка мгновенно сползла с её лица и она тут же выдала ему упаковку куриных яиц, даже не спросив денег. Так же быстро выбежав из магазина он помчался домой, сделал яичницу и... Такое наслаждение бывает не часто. Сразу всё вокруг ожило и приобрело весёлые оттенки. Раздражение и агрессию сняло, как рукой, а следы проклятой булимии бесследно исчезли.
Только теперь он вспомнил испуганный взгляд продавщицы и то, что денег за покупку он так и не дал. Пришлось снова одеваться и уже спокойным шагом идти обратно в магазин. Как же далеко он оказался...
